Статьи

Истории старого города - Гимназия Измайлова

21.12.2015

gimnaziya izmailovaОтполированные до блеска и слегка прогнувшиеся  от времени мраморные ступеньки, ведущие на второй этаж,темноватые коридоры, старинные  белые шпингалеты на окнах, деревянный пол, выкрашенный бордовой отечественной краской и старинный паркет, давно не крытый лаком, высокие  потолки… Обилие солнца в комнатах классов, запах канифоли, старых нот, скрип ручки на скрипичном футляре…  А еще  запах цветущих каштанов, проскальзывающий из форточки в класс и звуки классической  музыки, вырывающиеся  из класса на «форте» и тающие на «деминуэндо»  далеко за  пределами здания,  – таковы ощущения из далекого детства, важным составляющим  которого  было обучение в Сумской детской музыкальной школе №1. В  советское время школа многие годы располагалась в самом центре города, на улице Петропавловской,  прямо напротив областной   филармонии (ныне здесь располагается один из банков). Кто бы мог подумать, что 25 лет спустя с какой-то особенной теплотой доведется вспоминать и радостные минуты, проведенные там, и «черный вторник» - день  ненавистного сольфеджио. Но удивительнее всего осознавать факт, что, направляясь к этому зданию,  подобные чувства испытывали  и юные сумчане сто лет назад. Только для них  камнем преткновения было вовсе не  сольфеджио, а латинский язык.  Поскольку в этом здании на Петропавловской в 1907-1917 годах располагалась «Частная  мужская гимназия  Измайлова». А латинский и греческий – предметы, без которых, как известно, гимназическое образование в дореволюционной России  было просто немыслимо. 16 августа ( день начала школьных занятий) мальчишки в форменных сюртуках с   блестящими пуговицами и фуражками и  ранцами за плечами направлялись в гимназию, а их родители были безмерно счастливы, ибо их чада были «определены в обучение в Измайловскую», а значит, получат достойное образование – не хуже чем в Александровской!  Следует отметить, что  Сумская Александровская мужская гимназия со времен своего основания считалась элитным заведением, получить образование в котором, стремились все. Однако, в 1907 году был перебор желающих и  150 мальчишкам было отказано в обучении. Возмущению сумчан не было предела и тогда наиболее состоятельные родители, во главе с директором Александровской гимназии И. Цветковым, некоторыми преподавателями и законоучителем С. Неделько решили открыть  еще одну гимназию для мальчиков. Арендовав прекрасное здание ( в 1913 году выкупив его) у  потомственного дворянина Крамаренко, сделав в нем ремонт и закупив мебель, оснастив здание паровым отоплением,   библиотекой,  директор новой гимназии Николай Измайлов ( который, заметим, соответствовал занимаемой должности директора, ибо был «сведущ в науках, деятелен и благонамерен») вместе с коллективом преподавателей и учеников приступил к занятиям. Сумские гимназисты в «Измайловской» изучали Закон Божий, математику, алгебру, геометрию,  плоскую  тригонометрию, древнюю историю, мифологию, естественную историю, чистописание, риторику, русский и церковнославянский язык, французский, и, конечно же,  с первого класса корпели над латынью, а с третьего над греческим языком.  Корпели, над переводами с русского на латынь, с греческого на русский, как огня боялись «экстемпорале» - письменных упражнений по латыни, наизусть зазубривали правильные склонения слова «domus». В  случае же, когда  однокашник на переменке  не разрешал откусить  кусок от булки с котлетой, -  поднимали указательный палец вверх, важно цитировали на греческом:  «Жадность – есть мать всех пороков». Кому латынь и греческий  все таки удавались,  - подобострастно глядели в глаза господина учителя ( а именно так до революции обращались к учителям), слушали его наставления о том, что «гимназия – это школа, для той части народа, которая с помощью знания законов человечества, хочет стать в ряды передовых людей, руководящих государственным развитием, или посредством разумения законов природы способствовать  совершенствованию практической жизни. А главнейшим средством для достижения этих целей гимназия черпает в древних языках и математике». Те же, из учеников, кто никак не мог осилить латинский -  «мертвый» язык несуществующей страны ( а таких, надо сказать, было предостаточно), и с мудрым «греком» (  так называли учителя  греческого и латыни) был в «контрах», получив очередной «кол»,  понурив головы  вяло плелись по Петропавловской домой, чтобы, теперь уже от домашних получить хорошую трепку.  Выслушав, в лучшем случае, материнские тирады, с всхлипываниями: «и на такого остолопа, мы тратим 30 рублей!»,  в худшем – более серьезные наказания, плюс  лишение сладкого, мальчишку запирали на ключ и в своей комнате он  до посинения зубрил: « Дарейю Кай Прюситидос мэн Артаксерксес, неотерос дэ Кюрос…» А на следующий урок латыни синий гимназист  исправно склонял слова на «is», исправлял свою единицу и с заалевшим румянцем выбегал из класса.  Бледный цвет лица, впрочем, возвращался и был еще заметнее перед экзаменами, когда чиновники в своих парадных вицмундирах  важно прохаживались по гимназическим коридорам, а затем,  поглаживая свои усы, занимали место за экзаменационным столом. «Грек», заметно нервничая,  предлагал тянуть билет, ласково подбадривал: «Ну-с, голубчик, смелей!»  Как вспоминал гимназист Дорошевич, случалось, дети, готовясь к экзамену ( либо не сдав его), крепко нервничали и всерьез заболевали. Разметавшись в жару, они  сыпали латинскими и греческими изречениями, склоняли слово conjunx и, дойдя до родительного падежа, звали маму, после чего, в бреду решали такие задачи: « Из города А. вышел поезд со скоростью семь верст в час. Спрашивается: почем должен купец продавать берковец овса?» А  мать болящего, всхлипывая, жаловалась доктору: «Непременно, Гришеньке по латыни единицу поставят,  и он не перейдет в следующий класс! Ах, кто только эту латынь выдумал!» На что врачеватель, закрыв свой докторский чемоданчик, изрекал: «Viss atpakal uz normal», или что-то подобное, означающее, что  все вернется на круги своя и все обязательно  будет хорошо. Доктор был, конечно, прав. Дети сдавали на аттестат зрелости, поступали в  университет и на государственную службу. И высоко подбрасывали фуражки в честь окончания гимназии на гимназическом плацу и в  саду ( они находились во дворе здания). Но только до 1917 года…В  советское послевоенное время эстафету воспитания и образования подхватили  преподаватели музыки, в здании снова зашумели детские голоса, затопали по мраморным ступенькам маленькие ножки. А  гимназический сад  с каждым годом редел, но, несмотря на это,  все еще помнил  гимназические фуражки, взлетающие высоко  в небо…

Юлия Лесина  

Недавние статьи

Яндекс.Метрика